Единственное украшенье — Ветка цветов мукугэ в волосах. Голый крестьянский мальчик. Мацуо Басё. XVI век
Литература
Живопись Скульптура
Фотография
главная
Lloyd Robin - For Money or Love-Boy Prostitution in America
Для чтения в полноэкранном режиме необходимо разрешить JavaScript
FOR MONEY OR LOVE - BOY PROSTITUTION IN AMERICA
ЗА ДЕНЬГИ ИЛИ ЛЮБОВЬ: ПРОСТИТУЦИЯ СРЕДИ МАЛЬЧИКОВ В АМЕРИКЕ
перевод bl-lit 2021-
в процессе перевода
Моему сыну Карлосу, который согревает жизнь своей солнечной улыбкой. ... и нашему Бобби, в ноябре 1975 совершившему последнее путешествие... без нас.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО СЕНАТОРА БЕРЧА БЕЯ
[Достопочтенный Берч Бэй, член Сената США от Демократической партии, председатель подкомитета Сената США по расследованию правонарушений среди несовершеннолетних в 1970-х]

Как председатель подкомитета Сената по расследованию преступности среди несовершеннолетних, я потратил много времени на изучение различных причин и поиску возможных лекарств от правонарушений и преступного поведения среди молодежи. Я выслушал сотни свидетелей, в том числе судей по делам несовершеннолетних, учителей, детских психологов, сотрудников служб пробации, детей-правонарушителей и тех, кто вполне мог стать правонарушителями без должного руководства. Из этих свидетельств складывается картина бедствий американских детей, попавших в беду, многие из которых вызваны не самими детьми, а политиками и другими людьми, нечувствительными к их потребностям.

Книга Робина Ллойда пугает своей точностью, большая часть его данных совпадает с данными, полученными Подкомитетом из других источников. Его истории бедствий, полученные из его собственных источников, похожи на истории, в настоящее время являющиеся предметом записей Конгресса. В то время как его книга конкретно посвящена до сих пор нераскрытому аспекту мира гомосексуалистов, в ней в первую очередь рассматривается подростковая преступность. Ллойд правильно считает её причиной не склонность к определенной сексуальной ориентации, а кажущуюся всеобщей незаинтересованность в детях.

Преступность несовершеннолетних охватывает широкий круг вопросов - от прогулов школы до преступлений, караемых смертной казнью, и прямо сейчас она представляет собой тревожную картину, которая может ухудшиться. Например, количество американских учащихся, погибших в вооруженных стычках в школах нашей страны с 1970 по 1973 год, превысило количество американских солдат, погибших в боях за первые три года войны во Вьетнаме.

Как упоминает Ллойд, в 1974 году комитет Легислатуры штата Нью-Йорк выявил, что в некоторых средних школах Нью-Йорка учащиеся торговали наркотиками, огнестрельным оружием и занимались проституцией. Это проблема не только больших городов. В моем собственном штате Индиана была выявлена банда школьников, вымогавшая деньги у сорока других детей! Наши недавние исследования подтвердили, что дети, попавшие в беду, игнорируют географические, экономические и культурные границы.

Качество школьного образования во многих случаях является определяющим фактором того, станет ли подросток полезным членом общества или вступит в жизнь, полную разочарований и неудач, что в конечном итоге приведет его к насилию и преступности. Для слишком многих образование становится лишь жестоким уроком невыполненных обещаний. Многие юноши бегут от таких разочарований и неудач. Дети, которые бегут, ищут общения, дружбы и одобрения со стороны тех, кого они встречаются. Многие из них становятся легкой добычей для банд, торговцев наркотиками и сутенеров.

Беглецы часто продают наркотики или свое тело, и воруют, чтобы прокормить самих себя. Таким образом, инциденты с побегом, как и в случае с другими подобными некриминальными поступками вроде школьных прогулов, служат первыми контактами молодого человека с миром преступной деятельности. Чем дольше общество игнорирует подобные проблемы, тем больше вероятность того, что в будущее они станут гораздо более серьезными.

Это важно для тех, кто заботится о будущем нашей молодежи - понимать как серьезность ситуации, так и препятствия, которые эти проблемы вызовут у наших детей в будущем. Разрыв поколений очень реален. Один миллион юных американцев ежегодно сбегает из дома, и мы попали в состояние, когда многие молодые люди живут отдельно от общества, вместо того чтобы быть его частью.

Расследование Подкомитета установило, что этим подросткам нужен временный приют, краткосрочные консультации и другая помощь, которые, как ожидается, приведет к добровольному возвращению в здоровый дом. Но, несмотря на четко продемонстрированную необходимость, подобного так и не произошло до тех пор, пока внимание всей страны не оказалось прикованным к ужасающим убийствам десятков мальчиков-беглецов в Хьюстоне, и должностные лица исполнительной власти смягчили свое противодействие усилиям Конгресса по оказанию помощи этим детям и их семьям.

Я считаю, что книга Ллойда также поможет пробудить наше коллективное сознание, которое, в свою очередь, приведет к изменению политики и станет более чувствительным к детям, попавшим в беду.

Очевидно, что такие драматические стимулы необходимы, поскольку Никсон и администрация Форда заявляют, что шокированы и обеспокоены преступностью среди несовершеннолетних, но они с безразличием отнеслись к инициативе Конгресса по контролю за стремительным ростом преступности в среде несовершеннолетних. Например, они выступали против двухпартийного выделения Конгрессом 75 миллионов долларов, предназначенных для предотвращения преступности, которая ежегодно обходится стране более чем в 12 миллиардов долларов.

Проблема преступности несовершеннолетних не требует изменений существующих социальных ценностей. Она требует изучения того, какие ценности являются истинными и значимыми и какие в силу меняющихся условий становятся бессмысленными.

Я от всей души поддерживаю предложение Ллойда о создании департамента по делам молодежи на уровне кабинета министров. Он многое сделал для того, чтобы продемонстрировать его необходимость.

В то время как мы празднуем наш двухсотый день рождения как нации, такие книги помогают гарантировать, что в нашем третьем столетии будет признано, что наша молодежь является самым ценным ресурсом Нации.

Я твердо верю, что мы можем и должны действовать подобным образом, предлагая нашим детям открытую дорогу к поиску счастья, и, как говорит отец МакГиннесс этой книге: «Если мы этого не сделаем ... кто ещё это сделает?»

 

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

В эту историю меня завели два моих мальчика: мой сын Карлос, которому было тогда восемнадцать, а мой пятнадцатилетний подопечный Бобби. Оба воспитывались в неспокойном мира репортера, будучи гораздо ближе к суровым реалиям жизни, чем большинство мальчиков их возраста. По возможности они ходили со мной на репортерские задания, получив широкий спектр жизненных впечатлений.

Они прыгали с парашютом из самолетов, ужинали с Билли Солом Эстес [Billie Sol Estes, 1925 - 2013, американский бизнесмен и финансист, наиболее известный своей причастностью к скандалу, связанному с мошенничеством в бизнесе, который осложнил его отношения с другом и будущим президентом США Линдоном Джонсоном], заряжали для меня фотоаппараты во время ураганов, посещали тюрьмы, наблюдали за электрошоковой терапией, и сталкивались с полицией в связи с нарушениями гражданских прав. Карлос был сфотографирован с сенатором Джорджем Макговерном, с известным лидером мафии и с полицией, когда они вытаскивали жертву несчастного случая – в трех частях – из столкновения пяти автомобилей. Бобби был арестован вместе со своими друзьями за протест против закрытия муниципального бассейна, и был ответственен за погружение большей части Лос-Анджелеса в темноту после того, как перерезал высоковольтную линию при помощи садовых ножниц.

В остальном они обычные мальчики. Они столкнулись с целым рядом проблем, с которыми сталкивается человек, растущий в современной Америке, и они вместе со многими другими членами их поколения познали разницу между риторикой и реальностью. В свое свободное время они ходят на танцы, занимаются в спортзале, ищут музыкальные записи, и мечтают о съемках собственных фильмов. И тем не менее, хотя они не вели беззаботный образ жизни, не слишком необычны и способны справиться с большинством жизненных ситуаций, они оказались в обстоятельствах, к которым были не подготовлены.

Однажды во время летних каникул 1973 года, когда они вернулись домой якобы с пляжа, я понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее: я распознал это по их косым взглядам - как признак того, что они были вовлечены в какое-то совместное предприятие. Карлос подхватил реплику Бобби и сказал как-то уж слишком небрежно: «Нас сегодня фотографировали для журнала».

- Ой? - сказал я. - Какого журнала?

- Мы не знаем. Этот парень подошел к нам и сказал, что хотел бы сделать серию снимков про то, как два мальчика проводят каникулы в жаркий летний день.

Я присел. - Как вы с ним познакомились?

Бобби ответил: - Мы ждали автобус на пляж, и он подошел и спросил у нас, не сможем ли мы ему попозировать.

Что-то мне не понравилось в слове «позировать». - Что подразумевается под «позированием»? Куда вы ходили с ним?

Снова настала очередь Карлоса. - Сначала он фотографировал нас, пока мы ждали автобус; затем мы пошли в Стоунер-парк, и он фотографировал нас там.

После краткого молчания я спросил: - А что потом?

Бобби , запинаясь, произнес: - Мы пошли к нему домой…

Именно тогда я понял, что случилось! Время уклончивости закончилось. Я мрачно спросил: - Ты собираешься сказать мне, что он захотел, чтобы ты позировал обнаженным?

Бобби пробормотал: - Ну… вроде того.

- Что значит «вроде того»? - огрызнулся я. - Черт возьми, ты разделся или нет?

Карлос поспешно сказал: - Ну, мы разделись, но там не было ничего, связанного с сексом. Я имею в виду, что он не пытался нас как-то соблазнить и ничего не предлагал.

- Просто два голых мальчика в чужом доме в жаркий летний день? - саркастически заметил я.

Бобби возразил: - Эй, не беспокойся! Мы знаем его имя, его адрес и номер его телефона. Кроме того, Карлос записал номер его водительской лицензии на случай, если это не его дом.

Слегка успокоившись, я прочел пылкую лекцию о тупости - следует понимать, к чему подобные вещи могут привести - в свою речь я включил упоминание о состоянии их комнат.

Моей первой мыслью было, что они встретили работающего порнографа, а не фотографа. Я сразу же попросил разузнать об этом человеке через моих друзей в полицейском управлении Лос-Анджелеса. Они не знали о случае с моими сыновьями. Затем я позвонил этому фотографу и договорился о встрече.

Что случилось, когда я столкнулся с ним, и как разрешился вопрос, я разглашать не стану, за исключением одной важной детали: когда я просматривал отпечатки и негативы, которые мне передали, я увидел на них не только моих сыновей, но и трех других мальчиков. Я никогда не видел их раньше, и мои сыновья тоже. Они, а также постоянная работа фотографа помощником футбольного тренера в модной средней школе заставили меня задуматься, сколько еще мальчиков позировало ему.

Спустя несколько дней во время телефонного разговора с репортером из Вашингтона, округ Колумбия, я упоминал об этом случае. Мой друг предупредил: - Ты мог оказаться на периферии очень большого бизнеса. Несколько местных газет публиковали истории о мальчиках, которых заманивали таким образом в Нью-Йорке.

Он прислал мне копии этих статей, в которых описывался успешный бизнес взрослых и мальчиков-проституток.

Используя возможности NBC NEWS в Лос-Анджелесе, где я работал, я начал проверять другие станции по всей стране, чтобы узнать, не случалась ли чего-нибудь аналогичного в их регионах. Ответы были положительными.

Это произошло в июле 1973 года.

Месяц спустя стала известна история массовых убийств в Хьюстоне: сотрудники правоохранительных органов откопали тела двадцати семи мальчиков, которые были замучены и убиты тремя гомосексуальными психопатами.

В сентябре 1973 года полиция Далласа обнаружила сообщество мальчиков по вызову, которое предлагало своим членам каталог подростков, ищущих «спонсоров». Спонсоры платили ежегодный членский взнос за каталог, в котором перечислялись имена тысяч молодых мужчин.

В октябре 1973 года полиция Лос-Анджелеса арестовала двух мужчин за продажу фильмов о мальчиках, совершающих гомосексуальные действия.

Впоследствии было начато полномасштабное расследование для установления связи с убийствами в Хьюстоне. В ноябре полиция Лос-Анджелеса обвинила четырнадцать взрослых в совершении девяносто преступлений против группы мальчиков, которым не исполнилось и тринадцати лет. Обвинения включали в себя растление детей и производство порнографических книг и фильмов. Самому младшему из мальчиков было шесть лет. Однако не нашлось никаких доказательств, связывающих эту группу с убийствами в Хьюстоне.

В том же месяце полиция Юнион-Сити, штат Нью-Джерси, совершила обыск гостиничного номера в центре города. Они нашли восемь почти обнаженных мальчиков, чей средний возраст был около двенадцати. Трое взрослых были арестованы за организацию проституции среди детей.

Тем временем жители Сан-Антонио, штат Техас, были потрясены, прочитав, что большое жюри присяжных сообщило о большом деле, связанном с проституцией мальчиков, которая, возможно, находилась под контролем синдиката [мафии].

Именно тогда я решил провести исследование для этой книги. Я столкнул двух своих мальчиков с поразительной информацией, которую собрал, после чего спросил их - с надеждой, - узнали ли они что-нибудь из этого.

Их реакция была отражением сегодняшних нравов подростков. Карлос просто пожал плечами. Бобби бодро сказал: «Никогда не бери конфеты у незнакомца, если он сначала не подвезет тебя на своей машине!»

За последние несколько лет тринадцать штатов провели либерализацию или декриминализовали свои законы о половом акте. Хотя эти изменения варьируются от штата к штату, все они имеют одну общую черту: любой половой акт между взрослыми теперь обычно считается законным при условии, что действия осуществляются в частном порядке и не нарушают чьих-либо прав.

Эти законы обычно называются законами о согласии взрослых.

Эта книга, однако, не столько о согласных взрослых, сколько о согласии детей - особенно мальчиков. Дело не только во все еще непонятом мире гомосексуалистов, но о в культуре sub-rosa [латинское крылатое выражение. Дословно переводится под розой. Соответствует русским «тайно», «втайне», «по секрету»], охватывающей как гомосексуальные, так и гетеросексуальные общества.

Книги, посвященные сексуальным нравам, сравнительно легко написать, если вы придерживаетесь популярного подхода: сначала заявите о позиции, а затем подкрепите ее психиатрическими доказательствами, подтверждающие вашу точку зрения. Какую бы позицию вы ни выбрали, даже если речь идет о такой экзотике, как отношения зоофилии с кампанологией [изучение колоколов], всегда найдется какая-нибудь школа психиатрии или, по крайней мере, человек с впечатляющей репутацией, готовый поддержать ваши утверждения.

Я не воспользовался подобным подходом. Я не психиатр и не психолог; и не претендую на статус любителя в этих августейших областях. Я репортер-расследователь, чья область знаний - заставлять людей делиться со мной вещами, которыми они обычно не делятся, после чего он проверяет и перепроверяет информацию, а затем представляет ее общественности в справедливой, объективной и понятной форме.

Из-за своей тематики это не та книга, которую вы захотите послать тете Матильде на Рождество. Она приведет вас в места, в которые вы обычно не ходите, и покажет вам вещи, которые вы обычно не видите. Эта книга извлекает из запутанного варева современной сексуальности культуру, которая сама по себе уникальна; прямо или косвенно она затрагивает сотни тысяч людей... возможно, и вас. Это не вдохновляющая книга, потому что, хотя сама тема достаточно мрачна, задокументированные факты делают ее еще более мрачной. Но, несмотря на то, что она рисует мрачные картины, она не была чрезмерно драматизирована ради того, чтобы шокировать. Вы не найдете положительных решений описываемых проблем из-за сложности самих проблем. Однако я сделал предложения о том, что можно было бы сделать в качестве отправной точки, если мы действительно хотим начать.

Написание книги потребовало немалых усилий и сотрудничества многих людей, заслуживающих признания. Чтобы поблагодарить всех и каждого, потребовалось бы отдельная книга. Тем из вас, кто не упомянут - либо из-за моего упущения, либо из-за того, что меня просили не делать этого - большое спасибо. Других я перечислил по категориям, что также служит для обозначения большого разнообразия приведённых мной данных.

ОКРУЖНЫЕ ПРОКУРОРЫ: Генри Уэйд, Даллас; Кэрол С. Вэнс, Хьюстон; и особая благодарность заместителю окружного прокурора Джеймсу Гродину, Лос-Анджелес.

СОТРУДНИКИ ПОЛИЦИИ: Капитан Лоуренс Хепберн, департамент полиции Нью-Йорка; сержант Уильям Маккарти, департамент полиции Нью-Йорка; сержант Дон Смит, административный Отдел нравов, департамент полиции Лос-Анджелеса; и сержант Том Хенсли, Санта Клара, департамент полиции Калифорнии; также Клайд Кронхайт, начальник отдела по делам несовершеннолетних департамента полиции Лос-Анджелеса.

СУДЬЯ ПО ДЕЛАМ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ: Дэвид Кеньон, Лос-Анджелес.

ЛИДЕРЫ ГЕЙ-СООБЩЕСТВА: Доктор Брюс Веллер, Национальная целевая группа геев, Нью-Йорк; Моррис Райт, Лос-Анджелес.

СВЯЩЕННИКИ: Преподобный Трой Перри, столичная общинная церковь, Лос-Анджелес; преподобный Джек Макгиннис, Пресвятая Дева Сент-Джон, Хьюстон.

АДВОКАТЫ: Стив Берку, Эль-Пасо, Техас; Патрик Ринан, Юридическая школа ДеПол, Чикаго; Питер Сэндман, молодежный юридический центр, Сан-Франциско.

ПРЕССА: Дьюи Грэм, «Ньюсуик»; Лео Дженис, «Тайм»; Дуг Сариф, «Ньюс Вест», Лос-Анджелес; Фрэнк Гренард, радио WBBM, Чикаго; Брюс Макдоннелл, WRC-TV (NBC), Вашингтон, округ Колумбия; Тэд Данбар, КОЛО-ТВ (ABC), Бено, Невада; Херб Хамфрис, KMOX-TV (CBS), Сент-Луис, Миссури; и полезные сотрудники библиотеки в «Нью-Йорк Таймс», «Лос-Анджелес Таймс» и «Милуоки Сентинел».

ГОСУДАРСТВЕННЫЕ И ФЕДЕРАЛЬНЫЕ ЧИНОВНИКИ: Джон М. Ректор, директор по персоналу подкомитета Сената по расследованию преступности среди несовершеннолетних; д-р Джером Миллер, комиссар по делам детей и молодежи Пенсильвании; Джордж Салиби, заместитель директора калифорнийского управления по делам молодежи; Дэвид Гласкок, помощник заместителя Эда Эдельмана, окружного инспектора, Лос-Анджелес; и Уэйн Кидвелл, генеральный прокурор штата Айдахо.

NBC, НЬЮ-ЙОРК: Том Снайдер, Памела Берк и Джоэл Тейтор, и все участники шоу NBC «Завтра».

НОВОСТИ KNBC, ЛОС-АНДЖЕЛЕС: Тут слишком много тех, кто ежедневно помогал, не отходя от телефонов ради моего информирования - Терри Гилл, Джерри Вельцель, Эл Каул, Майк Маккормик, Джон Флинн и Шарлотта Перри среди прочих. Исполнительный продюсер Ирвин Сафчик, который продолжал настаивать на слове «среди», а не «между», и штатный писатель Джим Уоррас, который придумал название для этой книги, а затем непрерывно скулил, пока я не пообещал отдать ему должное.

И: Пол Мейс, Джонни Уильямсон и Мэри Каммингс, которые занимались печатью и внесли ценный вклад. Джордж Бейн, мой адвокат и друг; Дэвид Халл, мой агент, который сделал гораздо больше, чем может ожидать любой писатель; и Том Уолл, который занимался редактированием.

Но больше всего я в долгу перед самими мальчиками. Их так много: встревоженных, дерзких, потерянных, растерянных, воинственных и несчастных.

Они все сейчас там, делают Бог знает что.

Маловероятно, что они когда-нибудь прочтут эту книгу, но, если они это сделают, моя глубочайшая благодарность им.

 

ЧАСТЬ I. ДЕЛО
ГЛАВА 1. ДЖИММИ И ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ

«Никогда не бери конфеты у незнакомца - если только...»

Мальчики продают себя не только в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Филадельфии, Чикаго, Балтиморе и Новом Орлеане, но также и в городах по всей стране: Уокеша (Висконсин); Санта-Клара (Калифорния), Ларедо (Техас) и даже в небольших городках.

На уличном жаргоне мальчиков называют «цыплятами»; их клиентов - «цыплячьими ястребами». В крупных городах молодые проститутки-мужчины бродят по улицам в поисках клиентов в то время, как процветают мальчики по вызову, которых вызывают по телефону. Сутенеры, умеющие вовлекать юных беглецов в очень прибыльную, но малоквалифицированную торговлю собой, рыщут по автовокзалам и другим транспортным узлам, выискивая приезжих одиноких подростков. Иногда подневольный мальчик превращается в проститутку-мужчину при помощи наркотиков и грубой силы; содержится в плену до тех пор, пока его полезность не иссякает. Большинство «цыплят» - сыновья родителей рабочего класса или родителей на социальном обеспечении, которые из-за отчаяния или незаинтересованности отвернулись от своих детей. Для этих мальчиков соблазн легких денег, как бы они не были заработаны, непреодолим. Многие никогда раньше не имели гомосексуальных контактов, и не считают себя гомосексуалистами. Удивительно значительное меньшинство «цыплят» - выходцы из зажиточных, но неполных семей, и во многих случаях их привлекает не столько деньги, сколько то, что они интерпретируют как привязанность.

Поговорив с сотнями этих мальчиков в разных местах и читая сотни их историй в досье бюро по делам несовершеннолетних, можно сложить определенные закономерности; общие знаменатели встают на свои места. Используя их, можно набросать портрет мальчиков, приезжающих в большие города в поисках лучших условий и лучшей жизни.

Джимми типичен для такой группы; как и его знакомство с подобным занятием. Ему двенадцать лет. Маленький и стройный, с любознательным выражением на лице, он и выглядит на двенадцать. Его жизнь в маленьком депрессивном городке на Западе Вирджинии была похожа на жизнь тысяч его сверстников в аналогичных городах. Его отец часто бывал безработным; его мать была безграмотной пьяницей. Стая братьев и сестер лишала всякой надежды на индивидуальное внимание, кроме случаев, когда Джимми сделал что-то не так, что случалось довольно часто. Он попадал в суды по делам несовершеннолетних за мелкие правонарушения, хотя никогда не содержался в исправительных учреждениях.

Джимми, как и тысячи других, был нежеланным ребенком: результат потного, ворчливого пивного поединка в пятницу вечером между его родителями.

Он никогда не знал любви, заботы, контроля, руководства или помощи. Взрослые были людьми, с которыми он жил. Учителя бубнили по утверждённым учебным планам, не интересуясь ни предметами, которые они преподавали, ни учениками, которые были в такой же степени не заинтересованы. Джимми не успевал в школе. Он плохо читал. Ему сказали, что у него низкий IQ, хотя его это не особо заботило. Ему не пришло в голову, что он плохо сдал недавний тест только потому, что он не смог правильно прочитать вопросы. Его базовые знания о сексе были получены от друзей в туалете для мальчиков. Помимо мастурбации, его практический сексуальный опыт был равен нулю, если не учитывать безумную, но неудовлетворенную попытку налаживания контактов с младшей сестрой.

Джимми бесцельно брел по жизни: без планов, без будущего. Он никогда не знал надежд, волнений или ожиданий. Жизнь для него была свинцово-серым небом, которое изливало непрерывный, едкий дождь порицания.

Развлечение Джимми - и практически все его образование пришло с телевидения. Но телевидение научило его другому миру. В его городе никто не ездил на «Мазерати». Он никогда не встречал супер-копа, который с сочувствием и пониманием выслушивал бы его проблемы. Он не имел отношения к отцу, такому как в «Стрелке» [The Rifleman - американский телесериал с Чаком Коннорсом в главной роли владельца ранчо Лукаса Маккейна и Джонни Кроуфорд в роли его сына Марка Маккейна. События сериала происходят в 1880-х годах в вымышленном городе Норт-Форк на территория Нью-Мексико] или «Трёх моих сыновьях» [My Three Sons, американский ситком, шедший на ТВ с 1960 по 1972 год] или к красивой даме, опрыскивающей ковер за 700 долларов аэрозольным очистителем.

В то время как телевидение дразнило его преимуществами богатства, власти, и любви, оно не показывало ему, как достичь этого. Хотя побег Джимми из дома был вызван множеством мелочей, апогей наступил, когда отец после тяжелого рабочего дня и выпитого вечером алкоголя услышал о очередном плохом табеле успеваемости и жалобе соседей. Взбешенный, он опять избил Джимми.

В поисках спасительного выхода Джимми выскользнул из дома и отправился вниз по грязному склону холма от полуразрушенной лачуги его семьи. Со слезами, текущими по его измазанному грязью лицу, он решил бежать. В первый раз в своей жизни он почувствовал себя спокойным и решительным.

На следующий день он познал, что такое волнение и предвкушение, обнаружил цель и принял решение. Нью-Йорк казался Джимми тем местом, в котором - как он верил, не зная о разрешениях на работу, законах о детском труде и карточках социального обеспечения - он найдёт работу, снимет комнату и будет жить как ему заблагорассудится.

Но первое, что нужно сделать, это добраться туда - а для этого требовались деньги. В течение недели Джимми собрал около сорока долларов - двенадцать из них, украв и продав велосипед друга; еще семь, обшарив карманы пьяного, лежащего в переулке; и еще пару, продав собранные им бутылки из-под кока-колы. Джимми по-прежнему не хватало денег, но утром, поспешно обыскав свой дом, он нашел смятую пятидолларовую купюру и немного мелочи.

Выложив содержимое небольшого потрепанного чемодана на на кухонный пол, Джимми собрал ту немногочисленную одежду, что у него была. Спешно спускаясь по склону холма, освещенный слабым светом зарождающегося рассвета, он дрожал от чувства свободы и страха. Пройдя несколько кварталов, он заметил еще один велосипед, прислоненный к дому. Пристроив чемодан на руль, он доехал до следующего городка. Человек, которому он продал первый велосипед, был рад дать ему еще двенадцать долларов за второй.

Спустя час, Джимми, находясь в эйфории от ощущения успеха, сидел на заднем сиденье автобуса компании «Грейхаунд», направляющегося в Нью-Йорк.

По пути на север он беспрерывно болтал с моряком, нафантазировав ему о своей богатой семье в Нью-Йорке. Его отец работает на телевидении, хвастался Джимми; в основном на сериале «Миссия невыполнима» [Mission Impossible, американский сериал, шедший на ТВ с 1966 по 1973 годы]. Он рассказал, что был в походе, где потерял билет на самолет и хорошую одежду. Матрос не поверил ни единому его слову, но слушал достаточно доброжелательно.

Когда автобус катил по равнине Нью-Джерси, Джимми в сумерках впервые увидел Нью-Йорк; освещённый город казался ему силуэтами замков. Ревущая, сверкающая труба тоннеля Линкольна [тоннель между Мидтауном Манхэттена и городом Вихокен в Нью-Джерси] стал увертюрой к шуму и просторам автовокзала Порт-Аторити. Как только автобус въехал в док № двадцать три, Джимми сошел, попрощался с моряком (который не услышал его), и присоединился к быстро движущейся толпе.

Его разум был потрясен какофонией звуков, Джимми заколебался на вершине эскалатора, ведущего в главный вестибюль; перед ним находилась кружащаяся, сбивающая с толку масса людей. Его сердце бешено заколотилось, и он никак не мог вспомнить, что собирался делать дальше. После долгих тревожных мгновений он вспомнил о YMCA [Young Men's Christian Association / Юношеская христианская ассоциация - молодёжная волонтерская организация, прославившаяся обучением плаванию - мальчики плавали голышом до 1960-х годов]. Вот и все; вот где он хочет остановиться.

Он предполагал, что проживет там пару дней, пока не найдёт работу.

Двигаясь к центру зала, Джимми обнаружил ошеломляющее количество телефонных справочников, каждый в пять раз толще справочника его родного города, их стойка занимала три стороны бетонной опорной колонны. Он начал просматривать справочник «Желтые страницы», не зная разницы между Бруклином и Бронксом, и пытаясь обнаружить, где же находится буква «Y». Всякий раз, когда другой посетитель проявлял нетерпение из-за необходимости ждать, Джимми, извиняясь, отступал.

Для копа, социального работника или сотрудника по делам молодёжи Джимми выделялся из толпы. Но в тот момент Джимми заинтересовался обученный наблюдатель иного рода, единственный человек, интересующийся Джимми на самом деле. Джимми был именно тем, кого он искал весь день.

Наряд мальчика моментально и точно рассказал этому человеку несколько вещей. Поношенные, залатанные «Левисы» так низко сидели на бедрах, что могли слететь с Джимми, если бы он чихнул. На мятой, дешевой хлопчатобумажной рубашке не хватало двух пуговиц, грязные кеды Джимми могли пережить теплый сентябрь, но вряд ли дольше. Сломанный чемодан под «имитацию кожзаменителя» был ненадёжно скреплён потёртой тонкой веревкой. Общий вид мальчика и его вещей буквально кричали «бедность».

Неистовые поиски Джимми в «Желтых страницах» демонстрировали его неприкаянность. Если бы он просматривал «Белые страницы», он мог бы искать номер друга, но «Желтые страницы» указывали на то, что он искал место, а не человека.

Наблюдатель был одет не намного лучше, чем Джимми, но, в отличие от него, этот человек мог позволить себе дорогие вещи. Прежде чем стать сутенером, Эл, которому сейчас за сорок, перемежал свою службу на флоте со значительными периодами на гауптвахте. Он также провел несколько лет в Торговом флоте. Придвинувшись поближе к мальчику, он звякнул какой-то мелочью в кармане и небрежно сказал: - У тебя могут возникнуть проблемы с тем, что ты ищешь, сынок. Некоторые сукины дети вырывают целую страницу вместо того, чтобы потратить время на то, чтобы записать номер.

Джимми подпрыгнул, услышав голос, но, решив, что мужчина кажется достаточно дружелюбными, объяснил:

- Я искал номер YMCA, - и добавил. - Я остановлюсь там на пару дней, пока буду искать место, где можно жить.

Эл уже слышал подобные истории раньше и подумал: «Удар первый...».

Он задумался на несколько секунд, а затем спросил: - Какую YMCA ты хочешь? На окраине, в центре, или в деловом квартале?

Услышав, что их больше одной, Джимми снова растерялся. Он выглядел смущенным, и его голос дрожал: - Ближайшую… думаю.

Эл сказал: - Это Слоун-Хаус на Тридцать четвертой улице, но обычно там много людей, хотя они подняли цены до шести баксов за ночь.

Джимми пришел в ужас! Шесть баксов за ночь!

Эл заметил реакцию и подумал: «Удар второй…».

Обернувшись, словно собираясь уйти, Эл сообщил: - Ну, есть места и подешевле, конечно.

Затем, как будто запоздало, он повернулся к Джимми и сказал: - Эй, у меня есть идея! Мой друг, который живет всего в нескольких кварталах отсюда... мальчик не на много старше тебя, он знает город. Я позвоню ему, если хочешь, и спрошу, сможешь ли ты остановиться у него на пару ночей, пока не подыщешь себе что-нибудь. Я знаю, он не станет возражать. Он делал это раньше для ребят, приезжающих из других городов.

- Было бы здорово, если ты уверен, что он не будет против, - пробормотал Джимми.

Эл ободряюще улыбнулся. - Он не будет возражать! Пойдем, выпьем по чашке кофе, пока я буду ему звонить. И, чтобы ты не чувствовал себя обязанным, - добавил он с притворной строгостью, - кофе купишь ты.

Он поднял чемодан, хотя Джимми возражал, и они направились через вестибюль к аптеке Уолгрина. Джимми и идущий рядом Эл походили на отца и сына. Протиснувшись к стойке, Эл заказал кофе и пончики, а затем извинился, чтобы отойти к телефону. Джимми же сидел, взволнованный мыслью, что все налаживается. Нью-Йорк действительно был городом развлечений! Ему было интересно, каким окажется этот друг Эла и будет ли уместно предложить ему деньги за жилье.

Эл в телефонной будке набирал номер. Когда ответил мальчишеский голос, он сказал: - Третий удар... и ты в деле, Стив. У меня есть настоящий победитель!

Четырнадцатилетний Стив был заядлым хастлером с трехлетним опытом. Как и Джимми, он сбежал из небольшого городка, будучи одним из огромного количества молодых людей, каждый год пересекающих страну, являясь живыми свидетелями всех мыслимых проблем, преследующих нуклеарную семью.

Стив, который тоже попал в ловушку Эла, теперь не только работал на себя и своего сутенера, но и вербовал новичков. Вербовка включала в себя преобразование и обучение.

Джимми приняли в дешевой однокомнатной квартирке на втором этаже всего в восьми кварталах от Таймс-сквер. После примерно часа беседы ни о чем Стив подтвердил первоначальную оценку Эла. Из Джимми получится идеальный стажер. Он соответствовал трем основным требованиям: он был привлекательным, неприкаянным и боялся полиции. До того, как покинуть квартиру, Эл прикинул, что Джимми будет готов для улиц через две недели.

На следующий день Стив повел Джимми на пешеходную экскурсию по центру Манхэттена, показывая ему места, где можно найти работу.

- Есть много работы, - утверждал Стив, - помощниками по хозяйству, курьерами, рассыльными или мальчиками на побегушках в швейном квартале на Седьмой авеню.

В тот вечер Джимми спросил у Стива, чем он зарабатывает на жизнь. Стив слукавил, сообщив, что он занимается поставками для небольшой компании по производству электроники, объяснив, что у него трехнедельный отпуск, связанный с реконструкцией его места работы. Они также поговорили о сексе, каждый напридумывал любовные приключения с мифическими девушками. На следующий день, полный волнения и решимости вернуться вечером, устроившись на работу, Джимми в одиночестве искал способ заработать на жизнь. Но оказался разочарован. Ему резко отказывали, мотивируя тем, что он слишком молод, или с подозрением допрашивали, и всегда просили вернуться домой к семье. Это был первый из череды удручающих дней.

Стив, однако, постоянно бывая в квартире по вечерам, подбадривал Джимми, помогал ему искать работу по объявлением в газетах, убеждая его отправляться в отдаленные уголки Лонг-Айленда и Бронкса на собеседование. Он заверял Джимми, что то же самое случается со всеми. Но вскоре у Джимми закончились деньги, и Стив стал поддерживать его. Он знал, что Джимми не сможет найти работу, но каждый вечер поддерживал его ожидания своими замечаниями, когда Джимми рассказывал о дневных неудачах, завтрашних надеждах и... сексе.

Однажды вечером Стив решил, что пора приступать к посвящению Джимми. Во время возбуждающего разговора Стив откопал стопку порнографических журналов из нижней части ящика бюро. Джимми был заворожен. Он смотрел на то, о чем он смутно слышал, но никогда не видел воочию: на мужчин и женщин, занимающихся всевозможными сексуальными действиями; двое мужчин и одна женщина; две женщины. Внимательно наблюдая за реакцией Джимми, Стив издал тихий стон. Джимми тоже был заметно возбужден, и когда он встал, Стив игриво ухватился за выпуклость на штанах Джимми. Это было всё, на что пошёл Стив - простой и быстрый мальчишеский жест, но он заметил, что Джимми не отстранился.

Через несколько минут Джимми пошел в ванную, захватив с собой один из журналов. Стив, прижав ухо к двери ванной, узнал знакомые звуки. Он ухмыльнулся. Пришло время заставить Джимми работать.

На следующий день Джимми вернулся домой, снова без работы и без денег. Стив выслушал жалобы Джимми, как делал это раньше, но внезапно - как будто он только что подумал об этом - сказал: - Ты знаешь, ты всегда можешь заработать по-быстрому около десяти баксов, позволив парню отсосать у тебя.

Джимми был потрясен. - Я не пидор! - запротестовал он.

- Я тоже, - парировал Стив. - И ты не будешь педиком, если позволишь другому парню сделать тебе минет, - объяснил он. - В Нью-Йорке полно парней, готовых платить за это хорошие деньги. Все, что тебе нужно сделать, это улечься на спину и притвориться, что тебе это нравится.

Джимми был убежден лишь отчасти. Хотя это его заинтриговало, но, одновременно и испугало. Он рассудил так: «Если Стив занимается таким, значит это не так уж плохо». Он все еще понятия не имел, что Стив только этим и зарабатывает на жизнь.

Двумя днями позже Джимми почувствовал, что у него нет другого выхода: не желая возвращаться в свой дом в Западной Вирджинии, он был вынужден принять предложение Стива. В конце концов, Стив был его единственным приятелем, и он должен ему больше, чем деньги. Так образом Джимми подтолкнули к действиям.

- Сегодня днем ко мне придет парень, - сказал Стив. - Он платит пятнадцать баксов, чтобы отсосать мне, и ему нравится, когда кто-то смотрит, как он это делает. Он даст тебе десять баксов только за то, что ты будешь смотреть. Как насчет этого?

Понимающим тоном он добавил: - Я знаю, что тебе эти деньги не лишние.

В тот день Джимми зачарованно смотрел на Стива, корчащегося на кровати. Джимми держал в руке десять баксов, ощущая напряжение в паху и предвкушение новой карьеры.

Джимми теперь работает в грязной игровой галерее с извращенно-подходящим названием Playland. Заставленная электронными автоматами для игры в пинбол, она удобно расположена на южной стороне Сорок второй улицы между Бродвеем и Восьмой авеню. Прямо за углом, между Сорок второй и Сорок третьей улицами есть вход в лабиринт туннелей метро, ведущий к автовокзалу Порт-Аторити и множеству других точек, разбросанных по всему городу.

Вокруг Таймс-сквер, в свете пульсирующего неона, люди, ищущие различных развлечений, смешиваются с карманниками, торговцами наркотиками, убийцами и аферистами. Неосторожные туристы, попадающие на Таймс-сквер, чувствуют напряжение и видят враждебные взгляды. Мудрые хватают детей за руки и сбегают на более безопасную территорию.

На самой Сорок второй улице кинотеатры и магазины журналов для взрослых предлагают порнографию; в витринах выставлены соответствующие товары. Мужчины, женщины и дети смотрят, ищут, оценивают. Трансвеститы, полагая, что в численности безопасность, нагло вышагивают группами по три-четыре человека, вызывающе глядя на полицейских, которые также стоят группами, подозрительно глядя на окружающих, их рации кричат тарабарщину, прорывающуюся сквозь статику помех. Женщины-проститутки в париках и обтягивающей одежде нагло расхаживают по своей территории или подпирают дверные проёмы.

Мальчиков-проституток, напротив, не так легко отличить в толпе, несмотря на то, что их в пять раз больше, чем женщин-проституток. Как цыплята, они мечутся в толпе, толпятся перед кинотеатрами и разговаривают с потенциальными клиентами - они кажутся нормальными детьми.

Среди «цыплят» пуэрториканцев чуть больше, чем чернокожих; популяция белых «цыплят» значительно меньше двух других. Большинство мальчиков добираются в центр Манхэттена из трущоб Бронкса и Бруклина; некоторые приезжают из близлежащих городов Нью-Джерси. В «Плейленде», в ожидании мужчин, они вливают нескончаемые потоки четвертаков в сверкающие, звонкие игры.

«Куриный ястреб», или «джон», - это взрослый самец любого возраста. Без сопровождения он бродит по «Плейленду», останавливаясь только возле автоматов, на которых играют мальчишки. Его ищущий, оценивающий взгляд позволяет мальчикам распознать его намерения. Как только зрительный контакт установлен, начинается первый этап ритуала. Мальчик просит четвертак. «Нет» означает отсутствие интереса к этому конкретному мальчику. Утвердительным «да» мужчина заявляет о своем интересе. Пока мальчик играет в автомат, он и мужчина приглядываются друг к другу. Мужчина предлагает поддержку - означающую возросший интерес - дополнительными четвертаками. Второй этап обычно инициирует мальчик. Он говорит, что голоден и хотел бы поесть. Если взрослый предлагает купить еду, мальчик обычно предлагает Tad's, ресторан быстрого питания по соседству с «Плейлендом», где стандартный обед стоит чуть больше двух долларов. Его комната отдыха часто используется для детального осмотра тела мальчика, на котором основывается окончательное решение взрослого. Мальчик не настолько разборчив. Ему хочется заработать как можно больше денег в кратчайшие сроки. Если взрослый и мальчик достигают согласия, они направляются в отель. В этом районе Нью-Йорка есть множество дешевых отелей, большая часть бизнеса которых зависит от проституции. Их комнаты стоят восемь долларов за ночь - рай для людей, которые снимают их всего на час или около того.

К тому времени, когда «цыпленок» и «ястреб» начинают раздеваться, мужчина точно знает, что он получит за пятнадцать долларов, которые должен заплатить. Мальчик подробно объяснил, что он будет и что не будет делать, хотя нередко «не буду делать» всё-таки делается за дополнительную плату. Юный, неопытный «цыпленок» позволяет себе быть пассивным партнером в акте орального секса. Скоро он будет предоставлять и другие услуги, и в конечном итоге начнет играть активную роль в анальном половом акте. Он также быстро научится управляться с клиентом в одном из множества кинотеатров района, если его клиент не хочет платить за номер в отеле.

Сержант Уильям Маккарти, полицейский в штатском, знающий улицу и бизнес «цыплят», говорит: «Для этих детей важна только экономическая сторона. Они пойдут в один из кинотеатров со взрослым и позволят ему сыграть женскую роль. Что касается их, они зарабатывают деньги и сохраняют свою мужскую гордость. Клинически можно утверждать, что они латентные гомосексуалы... но они не считают себя таковыми. Большинство считает это легким способом зарабатывать деньги».

Маккарти, которому только что исполнилось тридцать, проработал в полиции девять лет. Он представляет собой современную концепцию супкопа нового поколения, озабоченного больше социальными проблемами, чем битьем по головам. Когда он не бродит по улицам, он учится в колледже, работает над степенью магистра в области социальных отношений.

Босс Маккарти, капитан Лоуренс Хепберн, ветеран с восемнадцатилетним стажем, возглавляет в центральном управлении полиции Нью-Йорка (NYPD) отдел нравов - неуместное название для части общественности. Отдел нравов занимается мальчишеской проституцией. В сорок два года Хепберн защитил магистерскую диссертацию о педофилии, сексуальном влечении взрослых к детям.

Во время обеденного перерыва двое полицейских сидят перед зданием мэрии, не обращая внимания на толпу протестующих, что-то скандирующую, и вспоминают о случаях, над которыми работали в прошлом году.

Хепберн: «Одним из самых странных был епископ в Бронксе. Одетый в мантию, он проводил это особую службу Причастия для мальчиков. Все проходило очень торжественно. Кульминация этого Причастие случалась в момент, когда епископ, словно распятый на кресте, лежал на полу... раскинув руки... а проходящие мимо мальчики делали ему минет».

Маккарти: «Разве это было не в Бруклине?»

Хепберн: «Нет. Бруклинский епископ посвящал в сан мальчиков, которые ему нравилось».

Маккарти: «Нам лучше указать, что эти епископы не были связаны с «законной» церковью. Они были рукоположены одной из организаций, занимающихся рассылками заказов из почтовых каталогов».

Хепберн: «У нас был один необычный случай в испанском Гарлеме. Взрослый пуэрториканец считал себя чем-то вроде знатока вуду... как и многие другие. Они действительно считали, что у этого парня дурной глаз. Он следил за маленькими детьми, приезжающими в Нью-Йорк, особенно из небольших деревень на Пуэрто-Рико. Если ему нравилась их внешность, он проклинал их, и единственным способом снять проклятие было лечь с ним в постель».

Маккарти: «Помните отряд морских кадетов в Джерси? Весь отряд занимался сексом с командиром. Если мальчик хотел стать его членом, это было частью посвящения. Он делал это с командиром и некоторыми другими мальчиками, поклявшись, что будет хранить всё в тайне».

Однако подобная активность не ограничивается Нью-Йорком. Нью-Йорк, как и другие крупные города, острее ощущает последствия этой проблемы, чем меньшие по размеру населённые пункты - из-за своего размера и привлекательности для беглецов. В городе Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк, полиция получила анонимное письмо от одного обеспокоенного родителя, проверила информацию и арестовала четырех мужчин за организацию, по их словам, уникальной службы мальчиков по вызову в этом городе.

Окружной прокурор округа Вестчестер Карл Вергари сказал, что трое из четверых арестованных мужчин делили прибыль от эксплуатации борделя с мальчиками, расположенного на тихой, обсаженной деревьями улице в Нью-Рошель, штат Нью-Йорк. Клиенты платили от двадцати до двадцати пяти долларов за секс, выбирая, по крайней мере, из двадцати пяти подростков возрастом от тринадцати до семнадцати лет. Вергари сообщил, что некоторые молодые люди были рекрутированы в штате Нью-Йорк, других завербовали в Массачусетсе, а жили они в съемном многоуровневом доме.

Сосед заметил необычно большое количество мальчиков и взрослых в любое время суток и уведомил полицию. После периода наблюдения группа из десяти человек из полиции Нью-Рошели плюс помощники шерифа и специальный отряд из офиса окружного прокурора в час ночи выломали дверь и застали врасплох четырех взрослых и двух мальчиков тринадцати и четырнадцати лет. Против мужчин были выдвинуты обвинения в том, что они совершали «противоестественные действия». Один из мужчин был обвинен в содействии проституции первой степени и содомии. Двое других также были обвинены в содействии проституции, а четвертый - в угрозе благополучию ребенка, а также в сексуальном насилии.

Оба мальчика сбежали из Балтимора, один из владельцев борделя доставил их из Бостона. Его функция заключалась в вербовке подростков в бордель, и во время своих поездок он умудрялся убить нескольких зайцев (!) одним выстрелом. Он ездил в Бостон дважды в месяц, подбирать подходящих подростков на автобусных остановках. Затем отправлялся в Нью-Йорк, по дороге высаживая новобранцев в доме в Нью-Рошели. Оказавшись в Нью-Йорке, он повторял процесса набора новых мальчиков, также доставляя их в Нью-Рошель на его обратном пути в Бостон. Этому «оператору» даже удавалось выручать дополнительные средства, незаконно получая чеки социальной помощи, когда он бывал и в Нью-Йорке и Бостоне.

Вергари не рассказал, как мужчины делили доходы от бизнеса с мальчиками, но указал, что мальчики действовали добровольно и их заманили обещаниями получения большей части выручки. Заместитель начальника бюро по борьбе с рэкетом Нью-Рошели сообщил, что в ходе рейда также было изъято большое количество порнографических материалов, демонстрирующих подробные половые акты.

В отношении этих рейдов и арестов следует отметить важный момент: о них обычно не сообщается в прессе. Обе телеграфные службы, Associated Press и United Press International, отправляют подобные сообщения своим клиентам (газетам, радиостанциям и телевизионным станциям), но им всегда предшествует предостерегающая ремарка: РЕДАКТОРАМ: ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ НА ХАРАКТЕР ИСТОРИИ. Редакторы обращают... и зачастую предпочитают не использовать эти новости.

Не менее важно количество дел, которые даже не достигают стадии ареста. Полиция предпочитает изгнать виновных из города навсегда, а не преследовать их по закону, особенно когда замешаны важные персоны.

 

ГЛАВА 2. СКОТТ И ЗАПАДНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ

«Ты достаточно взрослый, чтобы покурить немного травки?»

В Соединенных Штатах и за рубежом существуют управляемые твердой рукой организации, занимающиеся обеспечением богатых клиентов как порнографией, так и мальчиками. Их операторы - уличные сутенеры, вербующие и обучающие беглецов из дому. Но у этих хорошо зарабатывающих предпринимателей стандарты намного выше, чем у уличных сутенеров, они пользуются другими приемами; их мальчики будут развлекать кинозвезд, выдающихся спортсменов, политиков и, в некоторых случаях, глав государств. Джимми никогда не попадет в этот элитный отряд, но вот Скотт попал.

Он стоял на обочине шоссе №15, неподалеку от засиженного мухами городка под названием Бикон Стейшн. Его глаза следили за пикапом, привезшим его из Лас-Вегаса, когда тот сворачивал на фермерскую дорогу в сторону Крусеро. Он хотел доехать прямиком до Лос-Анджелеса, но движение по шоссе №15 очень быстрое, и водители не жаждут подбирать автостопщиков. Итак, прождав больше часа под палящим пустынным солнцем, Скотт был благодарен, когда какой-то фермер затормозил, останавливаясь в облаке клубящейся пыли. Скотт выглядел одним из тех парней, с которыми люди чувствуют себя в безопасности, подбирая их. Хорошо одетый и все еще чистый после пяти дней пути, он хорошо выглядел, стоя силуэтом в угасающем свете вечера, его большой палец был выставлен почти извиняющимся образом.

Три мрачных года назад его отец бросил семью. Измученная мать Скотта старалась изо всех сил, но задача обеспечить шестерых детей была для нее непосильна. Когда четырнадцатый день рождения Скотта прошел незамеченным, он решил уйти из дома. Он не был беглецом, скорее просто ушел. Он сказал своей матери, что поедет в Лос-Анджелес поискать работу. Последовало несколько не очень пылких протестов, но, в конце концов, она дала свое согласие, утешаясь мыслью, что какое-нибудь государственное учреждение позаботится о нем, если он попадет в беду. Она даже фантазировала, что он сможет заработать, играя на гитаре. Скотт был похож на Дэвида Кэссиди [David Bruce Cassidy; 1950 – 2017; американский актёр и певец]; может быть, ему даже повезёт найти работу в кино.

Человек в новом «Линкольн Континентал», который подобрал Скотта после фермера, высадившего его в Бикон Стейшн, сказал ему то же самое. Он со знанием дела говорил о фильмах и телевидении. Хотя Скотт был уверен, что видел этого человека по телевизору, он не решался спросить, кто тот такой. Ему не хотелось выглядеть деревенщиной из Индианы, едущего в Голливуд, чтобы поглазеть на кинозвезд.

«Линкольн» покатился, поглотив белую линию, разделявшую ослепительную дорогу, презрительно пронесся через Сан-Бернардино, а затем вступил в битву за островок пространства, сливаясь с движением по автостраде в центре Лос-Анджелеса. К этому времени мужчина знал почти все, что ему нужно было знать о Скотте; достаточно, чтобы понять, что мальчик может оказаться полезным. Скотт невольно прошел свое первое испытание. Он охотно откликнулся на предложение отправиться и вместе поужинать, предварительно заехав в дом этого человека, чтобы принять душ и переодеться.

Из дома, расположенного на частном холме у Малхолланд Драйв, словно с летящего авиалайнера открывался вид на Лос-Анджелес, сверкающий внизу, как усыпанная жемчугом устричная отмель. Это был самый великолепный дом, который когда-либо видел Скотт. Он впервые ходил по толстым коврам, нежился в сауне и купался в джакузи. Его волосы все еще были слегка влажными, когда он осматривал шкаф в соседней спальне - стенной шкаф, забитый рядами брюк и дорогих джинсов. Большая часть одежды была размера Скотта, и он подумал, нет ли у этого человека сына его возраста, возможно, школьника.

Когда Скотт выбрал себе одежду, мужчина вошел в комнату и протянул ему напиток. «Это отвертка», - объяснил он. «Апельсиновый сок и немного водки, чтобы смыть дорожную пыль».

Скотт выпил два стакана, любуясь стереосистемой.

Пока мужчина демонстрировал, как управлять Marantz 4400 [Дорогая стереосистема очень высокого класса в 1970-х], он небрежно помассировал заднюю часть шеи Скотта одной рукой. Скотт не вздрогнул и не отстранился. Зачем? Это был совершенно невинный жест; дружеское прикосновение, которое было приятным. Когда человек сказал, что пора есть, Скотту не хотелось уходить - пока он не увидел Феррари!

Короткая поездка по узким извилистым дорогам до Сансет-Стрип была совершенно отдельным впечатлением. Выхлопы «Дино» [модель Феррари] потрескивали и порыкивали, когда мужчина умело переключал передачи на крутых виражах, и властно рявкали на коротких прямых участках. На их пути в Малибу Скотт был очарован гламурной атмосферой Стрип. Ему хотелось быть богатым и красивым человеком. Ему хотелось носить солнцезащитные очки в полночь перед дискотеками.

После дорогого и сытного ужина они поехали домой другим маршрутом, сделав короткую остановку на пустынном участке пляжа сразу за Санта-Моникой. Мужчина тщательно контролировал количество выпитого Скоттом. Тот выпил достаточно, чтобы размягчиться, стать расслабленным, послушным и разговорчивым; но недостаточно, чтобы оказаться неконтролируемым или явно пьяным.

«Ну, - сказал мужчина, смеясь, - ты достаточно взрослый, чтобы пить. Достаточно ли ты взрослый, чтобы покурить травки?» Это был тщательно продуманный вопрос. Четырнадцатилетний мальчик из Индианы, слегка захмелевший, полный впечатлений от всего того, что видел и делал, и с нетерпением ожидающий новых впечатлений и приключений, не собирался отвечать «Нет».

Скотт презрительно бросил: «Ты шутишь?..» Кроме того, он курил травку и раньше. Конечно, немного, но всё-таки.

Мужчина сел на песок и, после тщательного осмотра пляжа, порылся в кармане и вынул два толстых косяка.

«Вот», - сказал он, вручает один Скотту. «Мы сможем затянуться здесь. Вокруг никого нет».

Скотт медлил с курением. Он не был уверен, что сделает это правильно, хотя и пробовал курить раньше, поэтому сейчас украдкой наблюдал, как мужчина глубоко затягивается дымом.

Когда Скотт попробовал сделать также, у него ничего не получилось. Он закашлялся и поперхнулся, оправдываясь тем, что «пошло не по тому пути».

Мужчина понимающе рассмеялся. «Сначала расслабься», - посоветовал он. «Эта трава из Колумбии, и она очень крепкая».

Так оно и было, и когда они шли обратно по песку к машине, Скотту вставило. Возвращение, казалось, заняло час. Очертания холмов выглядели острыми, как бритва, и повсюду были яркие цвета, которые он раньше не замечал. Dino приобрела новые размеры. Она казалась в пятьдесят футов длиной, почти живой, когда нетерпеливо прыгала через каньон Топанга в сторону долины Сан-Фернандо. Скотт смеялся от восторга, когда они, наконец, повернули на восток по шоссе Вентура. Двигатель перешел на хриплое урчание, когда машина без усилий мчалась назад к дому мужчины.

Позже, когда Скотт лежал между одеялом и колышущимся теплом водяного матраса, мужчина молча проскользнул к нему. Не было ни разговоров, ни указаний, ни приказов, ни протеста. Скотт сдал последний экзамен и оплатил счет за вечернее развлечение...

В течение двух месяцев Скотт проходил тщательно спланированную обработку. Днем он учился в модной средней школе. По вечерам послушно ходил на свидания, организованные его сутенером или позировал фотографам - возможно, иногда с другими «цыплятами».

Скотт не разбогател, но его сутенер определенно стал еще богаче. Приобретение Скотта увеличило конюшню его наставника до шести мальчиков, четверо из которых жили с родителями, один оставался с другом, а трудолюбивый Скотт по-прежнему жил в доме этого человека. Однако Скотт не жаловался. У него было много одежды и много денег на расходы с тех двадцати долларов, что он получал каждый раз, когда обслуживал клиента, плюс случайные бонусы.

Уикэнды перемежались походами в горы и поездками на остров Каталина на частных яхтах. Скотт чувствовал себя как дома в самых модных загородных клубах и привык к тому, что клиенты представляют его «племянником» или «сыном делового знакомого». Он хорошо играл эти роли, и благодарные клиенты отвечали ему дополнительными деньгами или подарками. Он вежливо отклонял предложения о более постоянных отношениях, хотя некоторые из его друзей соглашались на подобное, значительно улучшая своё положение. Скотт резервировал это в качестве варианта на более поздний срок. Ему и в голову не приходило, что его юность была не только его главным активом - это было его единственное достояние.

Период полезности и прибыльности Скотта будет недолгим. Хотя он становился старше, в своем мире он был чем-то вроде звезды модельного бизнеса. Но рынок порнографии с «цыплятами» требует постоянного притока свежих талантов: новые лица, новые тела и творческие сексуальные акты. Набор кадров ведется постоянно, и одним из источник поступления новых кадров, в конечном итоге, станет сам Скотт. В конце концов, ведь он является обычным учеником средней школы, каждый день окруженным возможными кандидатами. К тому времени он очень хорошо разобрался в своем бизнесе и мог быстро и точно определить, каких мальчиков можно убедить заняться его профессией. Его также учили искать явные признаки: выявлять мальчиков, у которых имелись неприятности в школе и дома: если мальчику нравилось в школе, лучше забыть его; если мальчик говорит, что у него замечательная семья, лучше забыть его; не обращать внимания на уродов, толстяков, неуклюжих, реально крутых, хулиганов - скорее всего они не воспримут предложение; не обращаться к тем, кто не покуривает травку, кто ведёт себя как бабник, кто из богатых семей.

Мальчики часто экспериментируют друг с другом в сексуальном плане, чаще всего под видом конкурса мастурбации. В большинстве случаев это происходит всего пару раз, потом забывается. Однако иногда повторяется и не забывается. В случае Скотта и сотен других Скоттов, это должно воспроизводиться с надеждой на постоянные повторения... и возможную выгоду. Скотт умел направлять, вести и искушать, потому что его самого направляли, наставляли и искушали.

Он всегда выбирал мальчика примерно на год младше себя, потому что мальчики в школе всегда склонны восхищаться теми, кто старше, унижая тех, кто младших. Для младшего мальчика завладеть вниманием старшего было головокружительным успехом. Младший начинал хвастаться перед сверстниками своим «приятелем». А Скотт был тем, кем можно было похвастаться. Он являлся гламурной фигурой, всегда одетый по последней моде. Он жил в доме, который был типа: «Вау! Вот это да, чувак!» Его коллекция пластинок была предметом зависти для всех. Его стереоустановку большинство мальчишек могло с восхищением разглядывать только в магазинах. У него всегда были деньги, и он был щедр. И у него всегда была супер-травка. Скотт жил со своим дядей, который был действительно замечателен. И у него не было матери, беспокоящейся о том, чтобы он оказался дома вовремя, желающей знать, где он и с кем. Скотт в глазах других детей добился успеха. Следовательно, имелось множество мальчиков, которые хотели быть друзьями Скотта, иметь то, что было у Скотта, и жить так, как жил Скотт. И Скотт знал, как они могут всё это получить!

Это была опасная игра. Если бы Скотт выбрал не того мальчика или воспользовался бы неправильным подходом, тот мальчик мог выболтать про всё, что происходило вне школы. Тогда Скотт получил бы клеймо «педика» и подвергся бы насмешкам. В его школе уже были подобные мальчики; Скотт избегал их, как чумы. В сексуальном плане будущее Скотта могло пойти несколькими путями. Он мог жениться, заиметь детей и время от времени флиртовать с компаньоном-мужчиной. Он мог, по сути, вернуться к нормальной жизни... и многие мальчики, подобные ему, поступают так. Однако, если он вырастет и приобретет достаточную известность, то может столкнуться с постоянной проблемой из-за тех порнографических фотографий, на которых присутствовал. Эти снимки могут преследовать его всю оставшуюся жизнь, подвергая постоянной угрозе шантажа. Его стремление к успеху может сильно тормозить существование подобных образцов порноискусства.

С другой стороны, Скотт мог решить продолжить свою профессию, перейдя в ряды более возрастных проституток, обслуживая мужчин, которые любят мальчиков постарше. Он также мог обрести постоянные отношения. Это то хорошее, что вероятно в мире Скотта. Но есть и плохие вещи, которые с лихвой могут компенсировать хорошее.

С этой стороны он мог столкнуться с постоянной угрозой быть пойманным и заключенным в тюрьму; он сталкивался с постоянной угрозой того, что может пристраститься к наркотикам; сталкивался с постоянной угрозой венерических заболеваний - абсолютной катастрофой в его профессии. Но настоящая опасность, с которой он сталкивался, - это его психическое здоровье: он жил фальшивой жизнью, как и его коллеги-женщины. Он ложился в постель с очень непривлекательными людьми и был вынужден удовлетворять их прихоти и потребности, какими бы они ни были.

Скотт должен решить, какова же его сексуальная ориентация. Он гомосексуал? Он будет отрицать подобное, утверждая, что только обслуживает гомосексуалистов, таковым не являясь. Он гетеросексуал? Он действительно проводит часть своего времени с девушками и тратит на них часть своего заработка. Подобное склоняет его к убеждению, что он не гомосексуал, а гетеросексуал, использующий гомосексуалистов для получения дохода. Но Скотт, как и большинство его сверстников, не слишком озабочен тем, какая у него ориентация. Он больше обеспокоен тем, что он может получить от своих взрослых товарищей. Они же, со своей стороны, знают, чего хотят получить от него.

 

ГЛАВА 3. ЦЫПЛЯЧИЙ ЯСТРЕБ

«Восемнадцать мальчиков... объявились на похоронах»

Каким-то образом это часть американской натуры - рисовать большой кистью. В нашем обществе имеется тенденция бесконечно бросаться к простым обвинениям и простым ответам. Это, безусловно, относится и к социальным терминам, используемым для описания людей в этой книге. Помимо мальчиков-проституток, наиболее важным персонажем в нашем обсуждении является взрослый.

Если использовать общий термин, например, растлитель малолетних, то подобное будет безнадежно неточно в данном случае. Растлитель малолетних вызывает видение самого популярного призрака Америки. Он прячется в тени государственных школ и городских парков, одетый в грязный плащ и вооруженный полным карманом желейных жевательных конфет. Он подкрадывается к ничего не подозревающим, невинным детям и уносит их к своей машине, чтобы подвергнуть широкому разнообразию сексуальных унижений. Он тот, о ком мы предупреждаем наших детей; незнакомец, с которым им никогда не следует заговаривать. Он, конечно, существует... но не является предметом этой книги. Человек этот - педофил, мужчина с сильным сексуальным влечением к детям - и ему часто безразлично, мальчик это или девочка. Это просто должен быть ребенок.

У нас другая тема. В словарях этот человек описывается как педераст - тот, кто вступает в половые отношения с несовершеннолетними. На улице его называют цыплячьим ястребом. Большая разница между педерастом и педофилом состоит в том, что педераст, описываемый в этой книге, тщательно отбирает согласных на такие отношения мальчиков. Его не интересуют принуждение, насилие, шантаж или понуждение. Он делает выбор и платит деньги.

Цыплячий ястреб не поддается описанию. Он низкий и высокий, молодой и старый. Он счастлив в браке, у него может быть большая семья. Он дальний родственник; наносящий визит дядя. Он богат и беден. Это водитель грузовика, доставляющий телевизор; профессиональный спортсмен; хороший парень из квартиры наверху. Он врач, музыкант или человек, который приходит проверить газовый счетчик. Его профессия не даст ни малейшего ключа к его личности.
Его невозможно определить по манерам или голосу, поэтому любые попытки предупредить детей о появлении цыплячьего ястреба бессмысленны.

Человек, цитируемый на следующих страницах, из Сан-Франциско. Он счастлив в браке, имеет троих детей подросткового возраста: двух мальчиков и девочку. Судя по его образу жизни и квартире, он зарабатывает около сорока тысяч долларов в год. У него приятная внешность, и, несмотря на то, что ему за сорок, он в хорошей физической форме. Он далек от человека в грязном плаще (того, что с конфетами в кармане). Его бизнес часто заставляет уезжать из города, и он путешествует по многим частям Соединенных Штатов - в большие и маленькие города.

Вот что он сказал во время интервью:
«Проблема в том, что нас мало. Под этим я подразумеваю, что недостаточно тех, кто на самом деле заботится о мальчиках. Реальной заботой. Вы находите это странным? Послушайте, я не могу вести счет числу тех мальчиков, кто побывал у меня с тех времен, когда я сам был молод. Я начал дурачиться со своими приятелями, когда мне было около десяти лет, и не забросил этого. Мне это нравится; Мне это нравится, но я никогда не заигрываю с мальчиком, который не хочет играть... а это чертовское множество мальчиков. Я знаю, о чем вы думаете, и знаю все эти прозвища. Это осуждают даже некоторые геи, но я никогда не куплюсь на подобное. Я не женоподобен, не пускаю слюни и не слоняюсь по школам. Единственные люди, которые знают обо мне - мальчики, с которыми я встречался, и группа друзей по всей стране, которым нравится то же самое.

  Вы говорили о насилии, шантаже, вымогательстве и тому подобном. Со мной такого никогда не случалось, хотя я слышал, что подобное происходит с другими. Я тщательно подбираю себе парней и правильно с ними обращаюсь. Тот, кто имеет с ними проблемы, вероятно, заслужил это. Большинству детей я плачу, потому что мне так хочется. Мне нравится давать им деньги. Они заработали их, и они этого заслуживают, и во многих случаях они отчаянно в них нуждаются.

 Я ничего не знаю об организованных проститутках, кроме того, что они существуют. Профессиональные мальчики по вызову по сотне баксов за раз - не мое. Я выбираю мальчиков с улицы, беспризорников - и чем они беднее, тем лучше. Кроме того, что делает стодолларовый экземпляр за свои деньги, чего я не смогу получить за десятку или двадцатку? Я не вижу никакого удовольствия в том, чтобы подойти к телефону и заказать мальчика, которого я никогда не видел, а затем пойти в назначенное место, чтобы посмотреть, что же я купил. Вы знаете, что при такой операции в качестве кода использует вино? Например, если вы заказываете белое вино одиннадцатилетней выдержки, вы заказываете одиннадцатилетнего светловолосого мальчика?

 Я знаю, чего хочу, и знаю, где это получить, и мне нравится играть в эту игру. Думаю, мне нравится погоня так же, как и завоевание. У уличных детей нет запретов, нет зацикленности, и участвуем только мы вдвоем. Я и он. Я редко беру более одного за раз. Это опасно и глупо, и это работает только с очень юными, или, если вы находитесь в Испании, Мексике, Марокко или где-то еще, где популярно подобное.

 Если я попадаю в город или поселок и не знаю, где подобная тусовка, я начинаю с автобусной станции, дешевого кинотеатра или парка. Хорошим подспорьем являются граффити на стенах. Информации там много - для опытного читателя. Часто я получаю сведения от другого путешествующего гея. Есть также галереи развлечений, пляжи прибрежных городов, YMCA [ИМКА — молодёжная волонтерская организация США, ставшая известной благодаря организации детских лагерей и плавательных уроков, на которых до 1970-х годов плавали голышом], общественные туалеты, остановки городского автобуса или туалеты в универмагах. Однако лучший способ - путешествовать на собственной машине.

 Вы ездите по пригородам больших городов, когда дети едут в центр города; позже вечером они направляются домой. Как и в случае с граффити, есть определенные знаки, которые нужно искать. Вы можете определить сообразительного паренька по тому, как он стоит... по его, в некотором виде, заносчивой позе. Если он действительно хочет, чтобы его сняли, черт возьми, он будет стоять с наполовину вставшим членом. Это сразу заметно ому, кто ищет подобное ... но не остальным. Выглядит это действительно забавно, особенно, если он обладает первоклассным хозяйством. Все машины с водителями, ищущими то же самое, начинают бороться за позицию на старте, что-то вроде гонки Гран-при. Машины мчатся по переулкам и парковкам, чтобы занять позицию! Если когда-нибудь узаконят поездки за мальчиками, то придется составить планы на четные/нечетные дни, как это бывало при нормировании бензина. Когда вы видите кого-то, понравившегося вам, вы должны выяснить, нравитесь ли вы ему. У этих мальчишек острый взгляд и довольно высокие стандарты. Я спрашиваю понравившегося мальчика, хочет ли он прокатиться, и после очень тщательной оценки получаю отказ. Он проверяет вас, то, как вы говорите и ведете себя, машину и все остальное. Тогда он говорит, что ждет друга. Через десять минут вы видите, как он разговаривает с другим водителем. И завистливо и раздраженно наблюдаете, как этот мальчик уезжает с другим парнем.

 Допустим, вы добились своей цели, он в машине, и вы собираетесь договориться. Всегда спрашивайте его, как далеко он едет, прежде чем он спросит вас. Если он спросит вас первым, вы берете на себя обязательство совершить долгую поездку, которая может закончиться ничем. Возможно, он самый настоящий автостопщик, просто желающий прокатиться. Или он может оказаться тем, кем нужно, но собирается на другое свидание и просто воспользовался своим опытом, чтобы прокатиться. Скажите ему, что собираетесь проехать пару десятков кварталов или около того. Это оставляет вам возможность сказать: «Это то место, где я разворачиваюсь и ...»

 Он очень редко говорит напрямую, что он - хастлер. Вы должны сыграть в игру. Он может сказать, что ищет работу, или планирует пойти на шоу, но у него нет денег, или он мучается вопросом, как раздобыть небольшую сумму, чтобы купить своей матери подарок на день рождения. Если вы эксперт своего рода, то вы многое поймете из этого разговора. Например, цену. Он только что установил некоторые финансовые параметры. Цены ранним вечером будут, кстати, выше, чем позже.

 С мальчиками старше шестнадцати все немного по-другому. Их разговор ориентирован на автомобили. У них всегда есть квитанция, по которой они должны заплатить, иначе потеряют права. Их автомобиль нуждается в ремонте. Их собираются выбросить из дома, квартиры, потому что им не чем платить за аренду. Очевидно, что вы не собираетесь платить за ремонт сцепления или тормозов, или месячную арендную плату, но идея состоит в том, чтобы вы внесли свой вклад. Средняя запрашиваемая цена составляет двадцать долларов, снижаясь до десяти. Я никогда не платил больше двадцати, но и меньше семидесяти пяти центов тоже.

 Пока мальчик говорит, он будет небрежно сжимать свой пах. Если вы повторите этот жест, то оба поймете, что вдвоем хотите одного и того же. Единственное, что нужно обсудить следом, - кто кому что делает, где и по какой цене.

 В большинстве случаев он позволит вам отсосать ему ... и все. Но все может измениться после того, как вы ляжете в постель, а он возбудится. Он может предложить сделать больше за дополнительную плату - в этот момент, если он хоть сколько-нибудь хорош, вы соглашаетесь. Меня забавляет, что в наше просвещенное время и эпоху сосущего считают педиком, а того, кому это делают - натуралом. Такое объяснение на самом деле невероятно глупо, потому что это совсем не так. Если мальчик лежит, позволяя мужчине играть с ним, возбуждается и испытывает оргазм ... мальчику, должно быть, это нравиться!

 Еще одно распространенное заблуждение состоит в том, что мальчик сбежит и расскажет своим друзьям - или родителям - о том, чем вы занимались. Я уверен, что если такое и происходит, то очень редко. Во-первых, он не захочет, чтобы его друзья узнали, чем он занимается; а во-вторых, он захочет вернуться для повторного выступления. Все зависит от того, как вы относитесь к мальчикам. Если вы просто снимите его, воспользуетесь им, заплатите ему и отправите его восвояси... это ничто. Но если вы пригласите его ещё раз, или пригласите его поесть, или отведете на шоу, или поможете починить его велосипед, или что-то еще - вы покажете ему, что он вам нравится, тогда у вас обоих все будет хорошо.

 Когда я дома, я играю довольно прямолинейно из-за семьи. Но так сложилось, что я общался с несколькими приятелями моего сына с тех пор, когда они ещё учились в средней школе. Я не рационализирую то, что делаю, хотя, полагаю, что думаю об этом, но я никогда ещё не встречал мальчика, чья жизнь разрушилась бы из-за того, что он спал с мужчиной. Я знаю тысячи случаев, когда это помогало мальчикам, особенно из тех семей, где нет чего-то похожего на любовь или привязанность. Если вы воспитываете мальчика, помогаете ему и проявляете о нем искреннюю заботу, он вам ответит … и я имею в виду не только секс. Я знаю нескольких парней в возрасте семнадцати или восемнадцати лет, с которыми я встречался, когда они были намного моложе. Мы больше не целуемся, но мы хорошие друзья, и они довольно часто приходят ко мне за советом и помощью. Ни ради денег; просто говорить.

 Я знал одного сельского судью, который очень любил мальчиков. Он был холостяком и всегда держал в доме пару беспризорников и бродяг. Он их кормил, одевал, отправлял в школу и помогал им найти работу. Он действительно помогал им. Когда они были готовы покорить мир, он отправил их в путь и брал другого. Что ж, судья умер около года назад, и восемнадцать мальчиков со всей страны приехали на его похороны. Некоторые уже были женаты и завели детей.
Другие добирались туда автостопом. Большинство из них не знали друг друга, но все они знали, каковы были отношения, и вокруг было много рукопожатий и знакомств. Восемь мальчиков несли гроб, и, если бы кто-нибудь сказал о судье пренебрежительное слово, ему пришлось бы сражаться с восемнадцатью рассерженными мальчиками.

 Я не знаю, что происходит по всей стране, но происходят какие-то перемены. Дети становятся все более доступными. Я думаю, что это отношение: «если тебе хорошо, то занимайся этим».

 На прошлой неделе я вышел из квартиры, чтобы пойти в магазин. Моя жена навещала свою мать, дети были в школе. Возвращаясь домой, я заметил в вестибюле одного из самых красивейших мальчиков, лет двенадцати. Он был опрятно одет, и нес плавки. Я спросил его, ищет ли он кого-нибудь, и он сказал, что ждет своих родителей, которые живут на девятом этаже. Он хотел попасть в квартиру, чтобы переодеться и пойти купаться. Я предложил ему переодеться в моей квартире, и он с радостью согласился.

 Прямо в этот момент по его смелому проницательному взгляду я понял, что попытаюсь снять его. Он был восхитительно нескромен при переодевании, устроив небольшой танец - совершенно голым - под музыку из стереосистемы, пока влезал в свои плавки. Он поблагодарил меня - снова с таким же взглядом - и ушел. У меня было ощущение, что он вернется под тем или иным предлогом.

Он вернулся через пять минут, весь мокрый, и просил одолжить полотенце. Он с готовностью согласился, когда я предложил вытереть ему спину. Он сказал, что у него болят ноги от купания, и спросил, могу ли я их растереть. Пока я растирал ему ноги - он лежал лицом вниз, уткнувшись головой в подушку, - его приглушенный голос сообщил, что он хотел бы заработать несколько долларов, чтобы пойти на танцы этим вечером. Есть ли у меня какая-нибудь работа по дому? Я сказал, что нет, и спросил, сколько ему нужно. Он сказал: «Всего три доллара».

 К этому времени я растирал его бедра и задницу. Он приподнялся, и моя рука скользнула под него и схватила его за член, который был тверд как камень. Он перевернулся и прямо сказал: «Вы можете получить это за три доллара!» Я и получил - а когда закончил, он небрежно спросил: «Вы когда-нибудь занимались таким со своими сыновьями?» Я был невероятно потрясен! «Конечно, нет!» Он небрежно объявил: «А я все время занимаюсь этим со своим отцом».

 После того, как он ушел, я позвонил другу в этом же доме - он тоже дурачится подобным образом - чтобы рассказать ему о моей находке. Он рассмеялся и сказал: «Это Виктор! Он не живет в этом доме. Он тут подрабатывает, и побывал почти у всех, кого я знаю, в том числе и у некоторых натуралов».

 Как выяснилось, У Виктора дела идут хорошо. В комплексе больше 400 квартир, и у него здесь буквально десятки клиентов. К некоторым он заходит по дороге в школу, к другим - по дороге домой. Он, должно быть, зарабатывает от двадцати до тридцати долларов в день только в этом здании! У него также есть три-четыре друга, которые ходят с ним. Забавно, он очень неразговорчивый. Я пытался уговорить его сказать мне, с кем еще в здании он встречается. Он не стал этого делать, пояснив: «Я же не рассказываю им о тебе».

Подобная «неразговорчивость» мальчика кажется скорее правилом, чем исключением. Офицеры полиции по всей стране сообщают о подобном. Когда производится арест взрослого и ребенка, успешное судебное преследование встречает ряд сложностей по множеству причин.

Заместитель окружного прокурора Джеймс Гродин из Лос-Анджелеса сообщил: «Мальчики не считают, что занимались чем-то плохим! У нас был случай здесь, в Лос-Анджелесе, когда взрослый признался, что занимался оральным сексом с двенадцатилетним мальчиком. Я провел с мальчиком два часа, разговаривая о бейсболе и сотне других вещей, чтобы успокоить его. Затем я спросил мальчика, были ли у него сексуальные отношения со взрослым, о котором идет речь. Мальчик решительно отрицал! Он казался искренне шокированным подобным предположением. Когда я сказал ему, что взрослый уже сознался в восьми различных инцидентах, мальчик пожал плечами и сказал: «А, это! Конечно, он отсосал мне несколько раз, но у нас с ним не было секса».

Когда родители мальчика сталкиваются с подобной «деятельностью» сына, они редко чувствуют желание подавать жалобу. Они боятся огласки. Они задумываются об отношении к ним со стороны друзей и соседей, а мальчику придется столкнуться со своими сверстниками в школе. Многие психиатры сходятся во мнении, что в таких случаях явка в суд причиняет мальчику гораздо больший вред, чем травма в результате самого инцидента.

Страх публичного разоблачения вполне реален, особенно для взрослых. Если мужчину поймают на месте преступления с мальчиком, публика будет настроена очень злобно - и очень враждебно. Подобные игры с детьми вызывают отторжение у большинства людей. Если взрослый будет приговорен к тюремному заключению, он может рассчитывать на тяжелые времена в тюрьме: осужденные считают растлителей малолетних низшей кастой среди заключенных, и к ним там соответствующее отношение.

Этот страх разоблачения прямо пропорционален размеру города, в котором живет взрослый или ребенок. Большой крупный город предлагает анонимность, то есть возможность затеряться в толпе. Но в маленьком городке, где все знают друг друга...

Опыт Пола является ярким подтверждением этому. Ему чуть за тридцать, он живет в маленьком городке на Среднем Западе. Он родился там, и его родители до сих пор живут там (он живет отдельно в собственной квартире, вполне комфортной, примерно на семнадцать тысяч долларов в год - неплохо для городка с населением чуть больше десяти тысяч). Пола любят и хорошо знают. Его род занятий не важен, за исключением того, что он ежедневно общается с городскими властями. Убежденный холостяк, он посещает вечеринки и другие общественные мероприятия с допустимыми там отношениями, поэтому никогда не имелось ни малейшего намека или предположения, что он может оказаться геем. Он был весьма популярен в старшей школе, будучи спортсменом, и не особо афиширует свою холостяцкую жизнь, объясняя, что еще не нашел подходящей девушки. Он редко навещает родителей, дабы избежать постоянных призывов «жениться и остепениться».

Подобно сотням тысяч гомосексуалов по всей стране, он успешно ведет двойную жизнь. Его гомосексуальная практика осуществляется в большом городе в семидесяти пяти милях от его родного городка. Ему нравятся молодые партнеры примерно четырнадцати лет, но он избегает длительных отношений. Потому что может возникнуть несколько проблем: во-первых, поездки по семьдесят пять миль в одну сторону, а во-вторых, опасности, присущие любым длительным отношениям. Неожиданное решение этой стандартной дилеммы обнаружилось однажды утром в суде по делам несовершеннолетних в его родном городе.

Мальчику было тринадцать, он выглядел намного привлекательнее разносчиков газет, которых рисовал Норманн Роквелл, был весьма внимателен, умен и знал, как вести себя на улицах. Хотя в то время Пол всего этого не знал, в отчете психолога мальчик описывался как коварный ребенок, который находит удовольствие и гордится своей способности манипулировать людьми... особенно взрослыми. В отчете также имелось предупреждение, что, если мальчика не будут жестко контролировать, то в конечном итоге он превратится в полноценного психопата.

Пол вспоминает свои чувства к мальчику: «Когда я впервые увидел его, он был идеальным сочетанием всего лучшего среди всех мальчиков, с которыми я общался. Я сочувствовал ему, потому что он оказался в суде, совсем один, по обвинению в мошенничестве, и единственным возможным решением, остававшимся на усмотрение суда, было отправление его в приют для несовершеннолетних. Суд неохотно шел на это. Мальчик, очевидно, был умным ребенком - любой отец с гордостью демонстрировал бы его в качестве своего сына. Несмотря на то, что он выглядел весьма возбуждающе в сексуальном плане, в то время Пол не думал о подобном.

«Судья, который был моим хорошим другом, хотел подержать мальчика, пока они не получат больше информации о его прошлом и семье... Я договорился пообедать с судьей, затронул эту тему и небрежно предложил оставить мальчика при мне, пока не будет принято какое-либо решение. Что ж, судья был в восторге! Меня считали ответственным человеком, и мое вмешательство спасало их от расходов по содержанию мальчика в городской тюрьме. Мы встретились с мальчиком в кабинете судьи, и ему прочли суровую лекцию о том, чего от него ждут и как он должен ценить то, что делается.

 Он был беглецом из соседнего штата, и у местного отдела пробации на получении информации ушло около трех недель. Это был типичный случай. Отец давно ушел из семьи, бросив мальчика, его старшего брата и пятилетнюю сестру на жену. Через два года о сестре позаботилась Армия спасения, старший брат пошел по криминальному пути, садясь и выходя из тюрьмы, а этот младший мальчик - назовем его Ронни - стал угонять машины, чтобы покататься, хулиганил в школе, в, общем, собирался пойти по стопам своего брата. Когда Ронни задержали в нашем городе, это было его четвертое задержание за побеги. Он никуда конкретно не собирался. Он просто убегал в поисках лучшей жизни. В любом случае в первом отчете об испытательном сроке не было никаких указаний на сексуальную активность.

 Я не могу передать, насколько хороши были наши первые три недели. Он так оживил дом. Там, где раньше было тихо, стоял шум. Повсюду валялись грязные носки и джинсы, а в ванне появилось извечная отметина от грязной воды. Не было никакого секса, никаких разговоров о сексе, никаких намеков или соответствующих взглядов. Мальчик был просто очень заметен. Единственным физическим контактом была небольшая борьба с катанием по полу.

 Первый шаг к сексу исходил от него, а не от меня. Мне так понравилась роль отца, что я действительно почти не задумывался о сексе. Казалось, ответственность за мальчика каким-то образом преодолевала сексуальное влечение.

 Но эти легкие отношения закончились однажды ночью - примерно за два дня до того, как он должен был предстать перед судом для принятия окончательного решения. Я находился в постели, и вошел он, в одних коротеньких шортах, чтобы попросить сигарету. Он сел на кровать, и мы принялись говорить о разном - я забыл, о чем. В конце концов, он оказался в постели под одеялом рядом со мной, продолжая говорить. Я особо не задумывался об этом. Казалось совершенно естественным, что он лежит рядом, положив голову мне на руку, и время от времени тянется через меня, чтобы добраться до пепельницы на тумбочке.

 Разговор перешел на его прошлое, и он рассказал мне несколько довольно мрачных историй о себе и своем отце, учителях и бывших друзьях. Это был теплый, задушевный разговор, и я помню, как поигрывал его волосами, пока он говорил. Я упомянул, что уже поздно, и нам нужно немного поспать. Он спросил - очень серьезно - может ли он переночевать... со мной. Это была логичная просьба и, на мой взгляд, идиллическая ситуация. Не думаю, что когда-либо чувствовал себя таким важным для кого-то, как в тот момент. Я выключил свет, и он прижался ко мне, моя рука обнимала его, а его голова лежала на моем плече. После некоторого предварительного ерзанья он успокоился, а затем прошептал очень ясным и настойчивым голосом: «Эй! А тебе не хочется трахнуть меня?»

 Я был совершенно ошеломлен. Девять тысяч мыслей пронесли одновременно в моей голове. Казалось, что в тот момент мне требовалось принять двадцать важных решений, и у каждого имелось не менее двадцати вариантов. Если бы я сказал «нет», он оказался бы в мучительно неловком положении. Если бы я сказал «да», то столкнулся бы с огромным количеством неприятностей. За три недели он стал мне доверять. Могу ли я перечеркнуть это доверие ради секса, а затем столкнуться с возможным шантажом или... что еще хуже - публичным разоблачением? Все эти вопросы зародились в моем мозгу за миллисекунду. Я запинался, бормотал и тянул время. Он принял решение за меня двумя движениями своего тела и сжатием руки. Я сказал «да», и это оказалось решением, стоившим мне двух дней неописуемых мучений.

 Потребовалось три минуты, чтобы выяснить, что Ронни не был девственником. Он знал всевозможные не типичные способы использования каждого отверстия своего тела... и моего. Подобное слегка помогло; компенсировав невероятное чувство вины, которое я испытывал. Если бы он повернулся и со слезами на глазах сказал, что это его первый раз, думаю, я бы покончил с собой из-за раскаяния. Но это был явно не первый раз для него, и, вероятно, даже не пятьдесят первый. Ронни начал заниматься этим очень рано.

 На следующий день завтрак вышел несколько напряженным с моей, но не с его стороны. Он беспрерывно болтал о чем-то без каких-либо признаков того, что случилось что-то необычное, схватил свои школьные учебники, вылетел за дверь и отправился в школу.

 Я провел унылый день, долго размышляя о том, что случилось, и что может произойти. Это были плохие мысли. Время медленно тянулось до половины четвертого, когда он должен был вернуться домой из школы, вероятно, с некоторыми собственными мыслями. Я поспешил домой, вошел, и мои худшие опасения подтвердились. Он сбежал! Его одежды не было, но он ничего не взял из дома. Нацарапанная карандашом записка гласила: «Я собираюсь в Калифорнию. Я ничего не взял, кроме банок с фасолью. Пожалуйста, не вызывай на меня копов. Ронни».

  Очередной душевный переворот! Чувство облегчения от того, что - читая между строк - он не собирался никому рассказывать о случившемся. Дом не был разрушен, так что, похоже, он не был сердит на меня. Он ничего не украл, значит, испытывал некое уважение ко мне, и в этом: «Пожалуйста, не вызывай полицию» говорилось, что он определенно не пойдет туда сам.

  Мои мысли были теперь другого плана: даже если это он инициировал сексуальную игру, я мог ее остановить. Хотел ли он её останавливать? Вероятно, иначе зачем ему было сбегать? Единственное, что требовалось сделать прямо сейчас, - это найти его и поговорить об случившемся. Если он собирался в Калифорнию, он бы направлялся на запад по шоссе 80, если его еще не подобрали. А если его задержит полиция штата, не возникнет ли у него соблазн рассказать обо всем, чтобы слезть с крючка?

  Я нашел его сидящим на обочине примерно в восемнадцати милях от города. Он вскочил, когда увидел приближающуюся машину, и выглядел очень смущенным, когда узнал ее. Вступать в разговор было неловко, но я сказал, что мы должны поговорить о его поездке и, если он действительно хочет уехать, следует принять некоторые юридические меры, чтобы у нас обоих не возникли бы проблемы. Он согласился, и мы молча поехали домой.

 Мы разговаривали до поздней ночи, и тема секса ни разу не затрагивалась. В случившемся я винил себя. Случился секс. Мы оба знали, что случилось, и это имело - по крайней мере для меня - первостепенное значение. Но я не стал говорить об этом, вероятно, потому, что боялся услышать то, чего не хотел. Ронни сказал, что сбежал, потому что боялся, что его отправят в тюрьму для несовершеннолетних после того, как отдел пробации узнает о его прошлом.

 Я рискнул спросить: «А как насчет нас?»

 Он пробормотал: «Мне здесь нравится, и я бы остался, если смогу».

 Это было все, что мне требовалось знать, хотя, оглядываясь назад, я должен был узнать гораздо больше. Ронни остался. Суд согласился позволить мне стать «временным» опекуном на шесть месяцев, после чего он сделает пересмотр.

 Все получилось, и мы занимались сексом ещё несколько раз. Но со временем сексуальные инциденты прекратились. Они никогда не обсуждались. Когда настроение было подходящим, они случались. Это произошло четыре года назад. У нас с ним не было секса уже два года. Тот просто умер; думаю, наши отношения сменились на отцовско-сыновьи. Теперь, когда мы не занимаемся сексом, мы обсуждаем его. Не о нас, а о том, какой он у него.
Он умеет успех среди девушек и хорошо целуется. Время от времени он целуется с приятелем. Я знаю об этом, и он открыто это обсуждает.

Ронни оказал огромное влияние на мой образ жизни. Я до сих пор езжу в большой город ради физического удовлетворения, но не так часто, как раньше. Полагаю, у меня дома достаточно дружеских отношений, чтобы компенсировать потребности искать их где-то ещё».

 

* * *

В случае с Полом и жителем Сан-Франциско оба продолжают вести двойную жизнь с некоторой степенью защищенности. Но, как сказал Пол (с чем согласился мужчина из Сан-Франциско), всегда присутствует постоянно гложущий страх разоблачения. В случае с жителем Сан-Франциско разоблачение не будет таким потрясающим, как для Пола. Если семья жителя Сан-Франциско выразила бы понимание, изменения могут заключаться в переезде в другой многоквартирный дом (хотя, учитывая тот факт, что он уже живет в гигантском многоквартирном комплексе, даже переезд может не потребоваться). Поскольку он человек состоятельный, шансы на вынесение приговора в суде невелики. У него нет судимостей, он может позволить себе обратиться к психиатру, чтобы тот засвидетельствовал, что он получил соответствующую консультацию. Однако по законам Калифорнии от него потребуют зарегистрироваться в качестве сексуального преступника, что может привести к проблемам в будущем. Крайне маловероятно, что он изменит свой образ жизни. Вместо этого он, вероятно, продолжит заниматься подобным с большей осторожностью.

Разоблачение Пола привело бы к совершенно другим последствиям: это была бы полная катастрофа. В маленьких городках сделки со следствием заключаются редко. Если дело доходит до суда, об этом узнают все. Следовательно, любые сделки должны быть совершены до того, как дело дойдет до суда. Такого образа действий зачастую придерживаются и в небольших городах. Виновному предъявляются доказательства, и ему предоставляется возможность скрыться в ночи и никогда не возвращаться - или предстать перед судебным разбирательством. Присяжные в таких случаях обычно очень суровы. Присяжные рискуют подвергнуться осуждению, если проявят склонность к снисхождению. Это один из недостатков присяжных в маленьких городках. Каждый присяжный знает всех остальных, и это часто приводит к принятию решений, не обязательно основанных на фактах дела. Если бы Пола поймали где-нибудь в другом месте, как бы подобное повлияло бы на Ронни? Поддержит ли он Пола или почувствует себя преданным и снова сбежит, убежденный, что рядом нет ни одного взрослого, достойного доверия? Договоренность чревата подводными камнями, в том числе возможностью эмоциональной катастрофой для обеих сторон. Некоторые мальчики слишком незрелы, чтобы справиться с такой ситуацией; другие принимают её спокойно.

Барт - хороший пример подростка с удивительной способностью справляться с бедствиями. Сейчас ему девятнадцать, и он хорошо зарабатывает на бурно развивающихся нефтяных месторождениях Луизианы, работая вместе со своим младшим братом.

Барта с тринадцати лет снимали пожилые состоятельные мужчины. От него забеременели три девочки, одной из которых было всего двенадцать. Он дважды страдал от сифилиса, несчетным числом случаев гонореи, дважды переболел гепатитом, и имеет длинный список заболеваний почек и печени. В отрочестве он покупал, продавал и употреблял героин, ЛСД, марихуану, амфетамин и барбитураты. Его четыре раза выгоняли из дома, и как минимум шесть раз он сбегал сам. Его четыре раза арестовывали, и он дважды попадал в тюрьму, испытал целый список медицинских, сексуальных и наркотических ужасов, уложивших в могилу многих более зрелых мужчин. В наши дни не так много людей, которые смогли бы пережить все бедствия жизни Барта. Но он выжил, и с медицинской точки зрения, и физически, и морально, считает, что находится в хорошей форме. Женат, у него есть сын, он зарабатывает достаточно денег. Очень маловероятно, что он вернется к старым привычкам, хотя признает, что что время от времени совершает экскурсы в прошлое.

«Я занимался всем этим, - размышляет он, - и оно того стоило, но я уверен, что не хотел бы заниматься этим снова. Меня до сих пор передергивает, когда думаю, сколько раз я был на грани, и меня каким-то чудом вытаскивали».

В отличие от большинства мальчиков с подобным опытом, Барт не происходил из неблагополучной семьи в классическом смысле этого слова. Его семейная жизнь была чем-то средним между Ма и Па Кеттл [комичные многодетные персонажи из фильмов и сериалов начала 1950-х] и мистером Микобером из «Дэвида Копперфильда» [Уилкинс Микобер - клерк из романа Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд», который традиционно отождествляется с оптимистической верой в то, что «что-то случится».]. Много детей. Много хаоса. Не слишком много денег, контроля или дисциплины, но много любви. Школа вышла случайным этапом с низкими оценками, неизбежно приведшими к отсеву из девятого класса. Барт стал мальчиком улицы, обаятельным, с красивой внешностью и искренним доверием к людям. Его первая успешная попытка секса случилась, когда ему было десять лет.

«У меня никогда не было проблем с девушками, и я получал столько, сколько мне требовалось, и этого было много», - вспоминает он. «Я не особо путался с мальчиками, за исключением круговой дрочки в лагере - на соревнованиях, кто кончит первым».

Его первый гомосексуальный опыт случился сразу после четырнадцатого дня рождения. Это было не с другом, а с отцом его лучшего друга, и Барт вспоминает: «Он не совращал меня. Я соблазнил его и до сих пор не знаю, зачем». Насколько он помнит, он остался переночевать в доме своего друга.

Вся группа мальчиков устала после долгого дня охоты. «Мой приятель и все остальные легли спать. Его отец лежал в своей постели, а я сидел на краю кровати и стучал по ружьям. Я не помню, просил ли он меня это сделать, или я вызвался добровольно, но я принялся растирать ему спину. Когда я обнял его за талию, я понял, что он завелся. Это завело и меня. Следующее, что я помню: я лежу с ним в постели и прижимаюсь к нему».
Это был первый раз для Барта, но не первый для отца его друга. Барт говорит: «Когда все закончилось, он был по-настоящему смущен. Он сказал мне, что часто занимается этим, но еще никогда с друзьями сына. Думаю, он волновался, что я расскажу его сыну, но мне не приходило подобное в голову».

Возможно, первый опыт Барта мог привести его в другую область. Примерно через год Барт откровенно рассказал о случившемся старшему брату. Он не назвал имен. Брат Барта заинтересовался этим, потому что руководил службой девушек по вызову в Новом Орлеане и иногда получал запросы на мальчиков. Он предложил Барту подумать о подобном. Барт вспоминает, что ему не очень-то пришлась по душе эта идея, но предложенная сумма - по сотне долларов за раз - была уж слишком соблазнительной. Но, тем не менее, не сложилось. Прежде всего, сотня долларов была лишь «запрашиваемой» ценой. Барт иногда получал пятьдесят, чаще тридцать долларов, и половину из них возвращал брату. Жизнь дома становилась проблемой. Его родители задавали вопросы: почему он так много времени проводит в соседнем городе со своим братом? Чем он там занимается? Где работает? Все это наполняло его жизнь краткими путешествиями и растущей паутиной лжи.

«Мне это никогда не нравилось», - размышляет Барт. «Я никогда не знал наперед, с кем буду спать. Ни один из них мне не нравился. Когда это происходит с незнакомцем, это все равно что быть с животным».

Поэтому Барт быстро освоил два метода самоумиротворения: он научился употреблять наркотики (любезно предоставляемые его братом), дабы облегчить себе действия, и принялся изучать новые сексуальные техники. «Я стал настоящей проституткой», - восклицает он. «Я научился тому, что нужно говорить и делать, чтобы дело быстро сдвинулись с мертвой точки, и я мог бы убраться оттуда к черту».

Барт был выведен из строя сифилисом. «Тогда я не знал, что это можно заполучить от другого парня! Теперь я хорошо это знаю», - с сожалением говорит он. С этого момента Барт начал скатываться с медицинского откоса. За сифилисом последовал гепатит, усугубленный его первым случаем гонореи.
«Я просто вырулил оттуда и вернулся домой», - сказал он. «Я не знал, что, черт возьми, делать и к кому обратиться за помощью. Если пойти в государственную клинику, там захотят знать, где я подцепил подобное, чтобы они могли связаться с другим человеком. Я боялся, что там смогут определить, что я заразился от мужчины, а не от женщины».

Итак, Барт пошел к отцу своего приятеля - туда, где все началось - и выпалил всю историю. Отец его друга действовал оперативно. Барта лечил частный врач, и, в конце концов, он излечился от половых болезней. Наркотики, особенно героин, стали другой проблемой, требующей лечения, но не лекарствами. Опять же, на помощь ему пришел тот самый отец его друга.

«У него был какой-то талант», - говорит Барт. «Я мог сесть и заговорить с ним о чем угодно, и он бы дал ответ. Если бы у него не было ответа, он бы сказал об этом, а затем узнал бы, где его получить. Я думаю, что в тот раз я полюбил его по-настоящему, и теперь я знаю, что это любовь».

После года советов и наставлений Барт отказался от героина и таблеток и не смотрит в сторону алкоголя, за исключением «может быть, время от времени пива». Он говорит, что отец его друга привел его к нормальной жизни, поддержал его брак и всегда был поблизости, когда требовалась помощь или совет.
«Сейчас он живет на другом конце страны, - говорит Барт, - и я не видел его три года». Мы не переписываемся, потому что я не люблю писать письма и не знаю, как это делается. Время от времени он звонит по телефону, и когда я отвечаю, он говорит: «Привет, Барт... Иди к черту!» и кладет трубку. Мне становится очень хорошо, потому что я знаю, что он все еще думает обо мне».

 

ГЛАВА 4. ХЬЮСТОН И ОТЕЦ МАКГИННИС

«Шестьдесят долларов - довольно головокружительная сумма для тринадцатилетнего».

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ ВОЗМОЖНО...

©1976

© COPYRIGHT 2021 ALL RIGHT RESERVED BL-LIT

 

гостевая
ссылки
обратная связь
блог